ГлавнаяВходПравилаПоиск

Страница 1 из 212»
The sims 3 in Russia » Погребок » Архив тем » Крапива (*заморожено*)
Крапива
underwearedДата: Четверг, 16.07.2009, 22:21 | Сообщение # 1 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline


 
underwearedДата: Четверг, 16.07.2009, 23:20 | Сообщение # 2 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline

К восемнадцати годам я знала единственного человека: свою бабушку Эстер. Мы уединенно жили с ней в лесу, в маленькой хижине, надежно скрытой от людских глаз. Кажется, я даже не понимала, что на свете может существовать кто-либо, кроме нас. Никогда не доводилось мне видеть ни единого человеческого лица, кроме бабушкиного, и стоит ли говорить, что я любила ее больше всей своей жизни? Это чувство всегда было взаимным.
- Лайя, дорогая моя, - часто говорила мне бабушка. - Ты составляешь смысл моего существования.

Мы жили размеренно и тихо, в полном единении с лесом, прудом, горами и живностью, окружавшими нас. Я всегда просыпалась засветло, умывалась у ручья, бьющего около нашей землянки, и, разбудив бабушку, отправлялась в окрестные рощи, чтобы собрать свежие плоды, послушать трели утренних птиц, поговорить с травами, деревьями и насекомыми. Бабочки сами садились мне на руку, и я подолгу любовалась каждой из них.

Едва завидев, что солнце в зените, я бежала домой, чтобы помочь бабушке приготовиться к обеду. Эстер могла и умела все: она сушила полезные травы, собирала редкие семена, ловила превосходную рыбу в нашем пруду, но годы все же давали о себе знать. Здоровье начинало подводить бабушку.

Большинство дел, связанных с нашим простым бытом, выполняла я. Наша лачуга была старой, очень старой, и в грозовые ночи вовсю скрипела и раскачивалась; я как могла, поддерживала чистоту в нашей уборной, но мы не могли даже постелить там пола: бабушка с трудом держала в руках инструменты, я же просто не представляла, где раздобыть все эти доски, и как правильно уложить их. Потому мы каждые три дня мы просто посыпали пол свежими щепками и хвоей, найденными мною в лесу.

Пока солнце стояло в зените, я занималась своими растениями. Семена, которые находила для меня Эстер, давали отличные всходы. Мне нравилосьухаживать за своим маленьким садом: зачастую я даже разговаривала со своими посадками.

Все это было не напрасно: сад давал прекрасный урожай. Собранные мной овощи и рыба, выловленная Эстер, и составляли наш с ней рацион. В ржавом тигле на улице мы разводили огонь и сидели перед ним часами: ели, разговаривали, читали. Книги у нас было всего две: одна большая, взрослая, засаленная и со стертой обложкой. Эстер не давала мне ее читать, говорила, что она слишком серьезная для таких молодых девушек, как я. Вторая книга предназначалась для детей - именно по ней я научилась читать. Кажется, половину ее страниц пришлось пустить в растопку - иногда в лесу очень трудно было найти сухие ветки и шишки.

Ненастные вечера мы проводили в нашей хижине. Бабушка любила греться у очага, подставляя ладони его мягкому теплу.
- Моя кровь с каждым днем становится все холоднее и холоднее, - жаловалась она. - Я как будто замерзаю изнутри. Лайя, девочка моя, пожалуйста, подбрось в огонь еще хвороста.

Мы мало разговаривали: обычно просто сидели, наслаждаясь звуками трещащих в костре веток и отсветами огня, пляшущими по стенам. Иногда мне приходила в голову мысль расспросить бабушку у моих родителях, но что-то всегда останавливало меня. Наверное, это было выражение ее лица: мне казалось, что что-то всегда тревожит ее, не дает быть счастливой или даже просто спокойной. В ее глазах всегда можно было легко прочесть душевную боль, какое-то недоступное для меня страдание.
Так проходили наши вечера. Я всегда засыпала на грубом лежаке рядом с моей любимой бабушкой, и уходила в свою постель, только подремав немного у ее колен.

Пожалуй, все у нас было хорошо. Правда, иногда меня так и тянуло спуститься с холма, на котором стояла наша лачуга, и пройти дальше по долине. Быть может, я нашла бы там что-то новое? Но бабушка строго-настрого запрещала мне сделать это:
- Лайя, мой нарцисс, забудь об этом. Ты не представляешь, сколько опасностей может подстерегать тебя там. Ты лесной цветок, ты дитя этих гор, тебе плохо придется в долине.
Я не возражала. Бабушка прожила долгую жизнь - ей лучше знать. И только глядя на птиц, летящих в долину, я понимала, что когда-нибудь все-таки там окажусь.

Еще кое-что тревожило меня. Пожары. Если ночи выдавались холодными, мы не тушили очаг, и он грел нас до самого утра. Но бабушка, бедная бабушка стала невезучей, как она говорила, с самого рождения. Очень часто искра, вылетевшая из очага, поджигала наш рассохшийся пол, и начинался пожар. Я привыкла к огню и не боялась его, тушила быстро и спокойно. Но для Эстер это всегда было мучительно. Мы не могли найти выхода из этой ситуации: если бы мы не разжигали очаг, мы бы просто погибли или, по меньшей мере, заболели от сквозящего холода нашего предгорья.

По такому кругу вращалась наша жизнь. Теперь я понимаю, что это не могло продолжаться вечно. Что-то непременно должно было произойти, ворваться в наш быт и нарушить его. Меня преследовало какое-то странное, пугающее и одновременно такое сладкое предвкушение перемен.




Сообщение отредактировал underweared - Четверг, 16.07.2009, 23:43
 
underwearedДата: Суббота, 18.07.2009, 00:05 | Сообщение # 3 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
И перемены не заставили себя ждать.
Не знаю, проклинать мне тот день или боготворить, вспоминать с радостью или с тоской. Помню, я тогда проснулась позже, чем обычно. Мне приснилось, что я иду в каком-то черном тумане, а со всех сторон доносятся страшные звуки - неестественный смех, рычание, стоны, плач... Я не знала, как выбраться из тьмы и куда идти, но настойчиво шла вперед, надеясь разглядеть впереди хоть самый слабый свет. Чьи-то мохнатые лапы (или руки?) хватали меня за щиколотки, чьи-то длинные когти вонзались в плечи. Вскоре я увидела впереди огонек и побежала к нему что есть мочи. Огоньком оказалась моя бабушка. Она лежала ничком на земле, словно мертвая, и вся светилась красным огнем. Внезапно голова ее вспыхнула, и я проснулась.

Не понимая, чем вызван такой странный сон, я села на своей поскрипывающей кровати.
- Прошу тебя, небо, - взмолилась я, глядя в провисший потолок. - Дай нам с Эстер спокойно прожить еще один день.

Бабушки уже не было в постели, не было ее и у пруда. Я задумчиво пожала плечами и решила, что она ушла ближе к горам за душицей. "Стоит пойти за ней, чвдруг что-нибудь случится," - подумала я и побежала туда, откуда встает солнце и где сейчас могла находиться Эстер.

Но я не продвинулась вперед и на десять шагов: у противоположного берега пруда кто-то стоял. Мое сердце тут же рухнуло в пятки: это был первый после Эстер увиденный мною человек. Да, это был человек, настоящий, живой и незнакомый. Он уверенно и прямо стоял, разглядывая шершавый ствол самой высокой березы нашего леса. Его крепкая фигура, его уверенная поза заворожили меня, и я долго не могла отрвать глаз от этого зрелища. Чувства, которые я успела испытать за пару секунд, невозможно описать словами.

Волнуясь и ругая себя за трусоть, я подкралась к нему сбоку и стала рассматривать. Этот человек не был похож на меня или Эстер; похоже, это был мужчина, один из тех видов людей, о которых говорила мне бабушка. Она рассказывала, что я родилась от любви мужчины и женщины, говорить об этом более подробно она отказывалась. Мужчина был широкоплеч, подтянут, одет в странную одежду, так непохожую на мое льняное платье. Увидев мягкую, обтягивающую мускулы незваного гостя майку, я поняла, что мой наряд грубоват и неаккуратен. У него был красивый профиль, состоящий из одних прямых линий, как будто его высекали из камня. "Эстер, где же ты, - в панике подумала я. - Мне нужна твоя помощь. Скажи, что мне делать с этим человеком?".
Внезапно что-то хрустнуло под моей ступней, и мужчина обернулся. Он тут же увидел меня. Осознав, что прятаться более нет смысла, я встала в полный рост.
- Кто ты? - спросила я.
- Как вы резки, - улыбнулся мужчина. - Даже не здороваетесь. Меня зовут Гай. Гай Седьюсер.
- И что вы здесь делаете?
- Да вы сама непосредственность, - глухо засмеялся он. - По правилам приличия вам следовало представиться. Но ничего, милая лесная нимфа, вы настолько красивы, что ваша невежливость незначительна.

Меня окатила волна жаркого стыда. Я не знала, что сказать, что делать и как вести себя с новым человеком. Ему, кажется, было намного легче.
- Дорогая нимфа, - мягко сказал он. - Если вам неприятна моя компания, так и скажите. Нет, я не уйду, просто я буду пытаться сделать наше с вами общение более легким и интересным.
Я набрала в грудь побольше воздуха и наконец произнесла:
- Нет, мне приятно с тобой.
- Вы не представляете, как я рад слышать это...
И он посмотрел на меня, широко распахнув свои теплые, глубокие глаза. На меня нахлынуло чувство спокойствия, уюта и необъяснимого счастья...

- Что ж, - промолвил он после долгого молчания, во время которого мы просто смотрели друг на друга, глаза в глаза. - Там, откуда я пришел, принято пожимать друг другу руки при встрече.
Он протянул мне свою большую, загорелую ладонь, и я неуверенно положила на нее свою.
- У вас красивая кисть. Тонкая, изящная, белая.
Гай изучал мою руку. Я видела, как билась жилка на его шее, как набирала воздух грудь, чувствовала глубоко под гладкой кожей его ладони биение его сердца. Я собрала силы и улыбнулась ему.

- Мы с друзьями поехали на пикник. Ну, знаете, жарить мясо на свежем воздухе и чувствовать себя дикарями... Я увлекся собиранием осколков какого-то метеорита и забрел в этот лесок. Он очень красив. Особенно вон та ель.Вы не знаете, сколько ей лет? - он говорил уверенно и быстро.
Я, кажется, даже не понимала слов, которые он произносит. Я счастлива была слушать просто звуки, которые издавал его голос.
- А как вы очутились здесь, да еще в таком странном наряде? - спросил он.
- Я здесь живу. Это не странный наряд, это мое платье.
- Живете? Прямо здесь? - удивился он.
- Да, здесь, я здесь с рождения, - медленно проговорила я. - Я с бабушкой. Она в хижине, - соврала я на всякий случай.
Он внимательно слушал, пока я рассказывала ему о своей жизни.
- Вы все-таки не назовете своего имени? - спросил он после.
- Лайя. Бабушка говорит, что на каком-то древнем языке это значит "нарцисс".
- О нет, - снова засмеялся он. - Вы красивы, как нарцисс, но колки, как крапива. Позвольте мне называть вас так?
- Хорошо, - просто сказала я. - Хочешь, я тебе кое-что покажу?
какой-то инстинкт все же советовал мне отвести Гая подальше от нашей лачуги.
- Хочу.
- Тогда догони меня! - крикнула я и изо всех сил побежала выше по холму, в горы.

Он побежал за мной, смеясь и ругаясь. Мы неслись навстречу солнцу, и ветер путался в наших волосах, и трава мягко стелилась под нашими ногами.



Сообщение отредактировал underweared - Суббота, 18.07.2009, 00:26
 
underwearedДата: Среда, 22.07.2009, 21:24 | Сообщение # 4 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Я запомнила тот день на всю жизнь. Казалось, все птицы мира пели только для нас. Я забыла, кажется, обо всем, не видела вокруг себя ничего - только его лицо, только его огромные глаза, которые обдавали меня теплом каждый раз, когда он смотрел на меня. Я была бесконечно счастлива. Гай. Гай. Небо, какое у него имя. Гай. Наверное, на языке полей и диких трав его имя значит "мужество". Или "сила". Или "защита".
Как только мы отбежали на достаточное расстояние от нашей лачуги, я перестала бояться его. Мне хотелось просто потрогать его кожу, прижаться к нему, снова ощутить на себе его взгляд. Я остановилась и обернулась. Кажется, он немного запыхался. Конечно, ему наверняка тяжело бежать в этих дурацких футлярах для ног, его ботинках.
- Стой, - сказала я мягко.
Он подошел ко мне, с любопытством озираясь. Я взяла его за руки.

- О, - улыбнулся он. - Кто бы мог подумать, что у колючей крапивы такие нежные листья. У невероятно мягкие руки.
- А у тебя невероятно сильные, - ответила я.
Он пожал плечами.
- Я похож на деда. он был очень сильным человеком.
- Смотри, какая красота!- воскликнула я, показывая ему на порхавших около нас бабочек.
Он поморщился и пожал плечами.
- Не люблю насекомых. Знаете, мои друзья, наверное, уже поехали домой.

- Ты хочешь домой?
- Нет, - быстро сказал он. - В данный момент больше всего на свете я хочу быть с вами.

Мы провели вместе весь этот день. Мы просто бродили по окрестным лесам и лугам, перебрасываясь редкими, короткими фразами, которые заключали в себе глубочайший смысл. Если бы небо не дало мне голоса, я бы все равно смогла говорить с ним, и он онимал бы меня. Между нами, анверное, сразу появилась какая-то необыкновенная, природная, звериная связь. Мне достаточно было одного взмаха его век, чтобы понять, что он проголодался и предложить ему перекусить сочным яблоком из моего кармана. Ему было достаточно одного моего вздоха, чтобы осознать, что я устала идти и хочу передохнуть.
Ночь мы встретили на берегу горного озера. Я смотрела на Гая и, кажется, сходила с ума. Мне хотелось наброситься на него, обхватить руками и ногами и никогда никуда не отпускать.
Вместо этого я просто сказала ему:
- У тебя жучок на щеке, - и сделала вид, что хочу его убрать.
Он уверенно перехватил мою кисть. Внезапно я почувствовала, что слышу шепот самих звезд...

Его глаза стали приближаться ко мне все ближе и ближе, ближе и ближе, и я чувствовала, как разливается по моему телу их тепло... И тут мы вдруг стали одним целым, единым, прекрасным существом, и небесные своды закачались над нашими головами.

- Крапива, - прошептал Гай нежно. - Моя ласковая Крапива.




Сообщение отредактировал underweared - Среда, 22.07.2009, 21:25
 
underwearedДата: Четверг, 23.07.2009, 22:31 | Сообщение # 5 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Я вернулась домой поздно, когда над горами уже начинал брезжить рассвет. Эстер ждала меня на пороге нашей лачуги. Увидев меня, она сразу стала кричать.
- Лая! Где ты пропадала всю эту ночь? Отвечай, мерзавка! - и она замахнулась на меня рукой.
- Бабушка, почему ты кричишь? - я пыталась говорить спокойно, но голос мой сам собой неестественно задрожал, а на глаза навернулись непрошенные слезы.
- Гадкая девчонка! Где тебя носили черти?! Говори немедленно! - Эстер была похожа на разьяренную медведицу. Ее старое изможденное лицо налилось кровью, глаза, казалось, лезли из орбит, а руки тряслись.

Я никогда еще не видела ее такой. Ее поведение поразило и испугало меня. Не зная, что делать, я тоже стала кричать.
- Неужели мне просто нельзя провести ночь в лесу?! Я наблюдала за совами - ты же знаешь, что они ночные звери, и днем я бы не смогла их увидеть! - я, конечно, начала безбожно лгать, но сердце подсказывало мне, что нельзя в такую минуту говорить бабушке о Гае.
Эстер выдохнула.
- За кем? - спросила она тихо.
- За совами, бабушка.
- Все равно, тебе нельзя быть в лесу одной ночью, - зло сказала она. - Отправляйся спать.
И она легла на свою убогую постель. А мне вдруг стало противно находиться в этой разваливающейся хижине, с этой старой занудливой брюзгой - моей бабушкой, захотелось закричать и побежать прочь, куда глаза глядят...

Увы, мне не хватало на это смелости. Я просто легла на свой старый топчан и, непрерывно думая о Гае, заснула.

 
underwearedДата: Четверг, 23.07.2009, 23:12 | Сообщение # 6 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Каждое утро из последующих семи мы проводили вместе с Гаем. Едва в лесу начинали петь птицы, как я бежала к дороге, встречать моего единственного в мире мужчину. Он ждал меня там иногда с охапкой полевых цветов, иногда с сочным фруктом, иногда просто распахнув свои теплые обьятия. Я прижималась к нему и утопала в его ласке. Потом мы отправлялись к тому самому озеру, у которого я впервые ощутила терпкий вкус его горячих губ. Я рассказывала ему о лесе, а он слушал, неотрывно глядя на меня. Я была настолько счастлива, что не могу описать это чувство.
Однажды, в очередной раз встретив меня поутру, Гай приобнял меня за плечо и сказал:
- Знаешь, крошка, нам пора выйти из лесов в настоящий мир.

- Куда? - удивилась я.
- Крапивка, ты же понимаешь, что я живу в городе, а не в медвежьей берлоге? - улыбнулся он.
- О... Да, - только и смогла ответить я.
Гай поцеловал меня в щеку.
- Разве тебе не хочется побывать со мной в городе, посмотреть, как живут другие люди?
Я задумалась.
- А их много?
- Да, милая, их очень много. Ты просто обязана увидеть их своими глазами, - Гай говорил серьезно, а глаза его при ятом смеялись. - Знаешь, кроме вас с бабушкой, так больше никто не живет.
- Хорошо, - согласилась я, подумав немного. - Пойдем.

Только через некоторое время я поняла, что происходит. Мы спускались с холма! Мы напрвлялись в долину, туда, куда всегда запрещала ходить мне Эстер! Осознав это, я почувствовала. что сбрасываю с себя какие-то оковы. Словно какие-то крылья расправились за моей спиной. Обогнав Гая, я помчалась вперед, к новым ощущениям.


 
underwearedДата: Суббота, 25.07.2009, 00:25 | Сообщение # 7 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Через пятнадцать минут я увидела Город.

Сверкающие на солнце крыши, строгость расположения дорог, которые Гай называл улицами, странные железные механизмы, ездившие по ним - все это поразило меня до глубины души. Я немного испугалась: увиденный мною мир был таким огромным, таким... незнакомым. Я видела на улицах людей - настоящих живых людей, они все спешили куда-то с такими лицами, будто от этого зависела вся их жизнь. Я смотрела на них во все глаза, но меня саму, кажется, никто не замечал...
Ходить было тяжело - под моими голыми ступнями оказались покрытые сажей каменные плиты, но я не обращала на это внимания - оно целиком было поглощено разглядыванием домов и зданий, каких-то непонятных флагов, еды и книг, спрятанных за стеклянными стенами...

Гай шел рядом, спокойно улыбаясь. Похоже, ему нравилась наша прогулка, нравилось мое удивление и трепет перед Городом.
- Здесь довольно уютно, - сказал он небрежно. - Я живу здесь около десяти лет и упел по-настоящему привыкнуть к этому месту. Сейчас мало людей на улицах - зато видела бы ты, что начинается здесь вечером!
Мы вышли к большому, сплоь покрытому стеклом зданию.
- Уважаемые туристы, посмотрете направо, - с выражением сказал Гай. - Перед вами галерея современного искусства. Мы просто обязаы туда зайти.
Я покорно вошла распахнутые двери и замерла в нерешительности. Меня пугало это сооружение... Оно было так непохоже на нашу хижину, так велико, так холодно и пусто, и даже пахло по-другому. Ноги мерзли на скользком каменном полу, откуда-то со стены дул искусственный ветер, стены просвечивали насквозь, а сверху доносились человеческие голоса.
Гай увидел мое замешательство и взял меня за руки.
- Лайя, дорогая. ты не должна ничего бояться. Тебе понравится, обещаю.
- Гай, - сказала я шепотом. - Давай ты сходишь один, а я пока постою вон под тем дубом? Я туда не хочу, там слишком много... Ну, других людей.
- Пугливая колючка, - усмехнулся он. Все будет хорошо, пойдем.

Мы поднялись наверх и прошли в зал.
Я долго стояла. просто озираясь; в галерее было много мужчин и женщин, все они о чем-то разговаривали, смотрели на картины и необычные предметы, выставленные на обозрение, и, кажется, никто не обращал внимания на меня. Я перевела дух и расправила плечи. Похоже, быть среди людей действительно не страшно, как и говорил Гай.

Увлекшись разглядыванием одной из картин, представляющую из себя бессмысленно разбросанные пятна цвета, я случайно наступила на ноги какой-то девушке. Она сморщила лицо, а я стала разглядывать ее. Мне было невероятно интересно ее лицо: темное, как будто очень-очень загорелое, с черными глазами и волосами - мне еще не доводилось видеть таких темнокожих людей.

Между тем девушка смотрела на меня с нескрываемым отвращением и, казалось, ждала от меня чего-то. Наконец она не выдержала и зло сказала:
- Почему вы смотрите на меня?
- У тебя кожа черная, как копоть, - добродушно поведала я.
Девушка будто взорвалась.
- Что?! Грубиянка!! Что за хамство вы себе позволяете?!
- Я просто хотела тебя предупредить, вдруг это опасно, - пыталась оправдаться я, но моя собеседница, кажетя, перестала меня слышать.
- Безобразие! Это просто невообразимо! Каких уродов пускают в приличные места! - кричала она. - Почему я должна терпеть рядом с собой неотесанных голодранок, спокойно меня оскорбляющих!
Гай стоял неподалеку.

- Гай! Помоги мне, - крикнула я. - Почему... - на глаза навернулись эти глупые слезы, - почему она на меня кричит?
- Почему я кричу?! - взъярилась девушка. - Потому что еще не видела человека грубее вас!
Я просто стояла и плакала, ругая себя за то, что согласилась пойти с Гаем. Я не поняла, чего хочет от меня эта обиженная девушка; наверное, я сказала ей что-то страшное, но не могла понять, что именно. Я огляделась вокруг - люди смотрели на меня, сдвинув брови и качая головами. Гай недоуменно пожимал своими широкими плечами. У меня появилось сильнейшее желание сбежать, укрыться под своей конопляной подстилкой и не показывать оттуда носа. Я прыгнула на Гая и быстро-быстро зашептала ему на ухо:
- Забери, забери, забери, забери меня отсюда. я здесь умру, мне похо, Гай, забери, забери отсюда, забери меня...
- Хорошо, - сказал он серьезно.

Когда мы выходили на улицу, я услышала позади голоса:
- Она совершенная дикарка. У нее даже ноги босые.
- Мне кажется. она просто больна.
- Я раньше ее здесь не видел...

 
underwearedДата: Воскресенье, 26.07.2009, 00:20 | Сообщение # 8 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
- Гай, Гай, спрячь меня куда-нибудь, - в каком-то забытьи шептала я, сидя на его могучих руках, пока он нес меня по улицам Города. - Спрячь!
- Да, дорогая, я несу тебя в безлюдное место, не волнуйся.
Оказавшись так близко к моему любимому человеку, я успокоилась, но просить отпустить меня не стала и даже не смотрела по сторонам - только закрыла глаза и вдыхала сочный запах его волос.
Наконец, Гай остановился и спустил меня на землю.
- Мы в парке, одни, за деревьями; здесь нас никто не увидит, - сказал он. - Можешь открыть глаза.
Мы действительно стояли в каком-то безлюдном месте.
Я тут же задала ему вопрос, который первым пришел мне в голову.
- Я дикарка, да, Гай?

- Да, - просто ответил он. - За это я тебя и люблю.
С души моей как будто бы упал тяжелый камень.
- Ну, тогда ладно. Тогда хорошо, - выдохнула я.
Гай, молча смотрел в мои глаза, а я пыталась понять, почему все-таки так не понравилась тем людям.
- Гай...
Он устало качнул головой.
- Я уродливая?
Гай фыркнул.
- Иди сюда, крошка. Такие мысли тебя не должны беспокоить. Ты прекрасна.
- Ну тогда я просто не понимаю, с чего они на меня взъелись! - топнула я ногой в припадке обиды.
Гай обнял меня, устало улыбаясь, но глаза его, похоже, таили в себе какую-то боль, и, похоже, разочарование...

Мы были вместе до самого вечера. Гай позвал меня к на пляж. Здесь я впервые увидела море, о котором прежде ничего не слышала. Море было огромным, загадочным, холодным и молчаливым.
- Гай?
- Да, Крапивка.
- Почему оно... такое? - несвязно спросила я.
- А почему ты... такая? - ответил он, грустно глядя вдаль.
Я смутилась и обняла его.

Позже мы ели необыкновенную, городскую, еду, которую мне никогда не приходилось пробовать, и разговаривали. Гай как-то изменился за этот день: он как будто не хотел смотреть на меня, говорил куда-то в сторону, избегал моего взгляда, молчал, а я пыталась занять его рассказами о нашей с Эстер жизни.
- Бабушка все время ищет семечко дерева жизни, но они быстро портятся, знаешь, их очень сложно найти...
- Колючка, я хочу познакомиться с твоей бабушкой, - мягко перебил Гай, глядя куда-то мимо моего плеча.

Мое сердце забилось нервно и быстро.
- Зачем?
- Мне кажется, что это необходимо.
- Ты ей не понравишься, - быстро сказала я.
Гай прикусил губу.
- Зачем же ты сразу говоришь мне это... Нет, я должен.
Что-то подсказывало мне, что я не должна соглашаться. Как будто змея заворочалась в моей груди. Я молча смотрела, как Гай щелкает суставами своих пальцев. Он нервничал.
- Пойдем, - сказала я наконец. - Мне итак уже пора обратно.



Сообщение отредактировал underweared - Воскресенье, 26.07.2009, 00:21
 
underwearedДата: Воскресенье, 26.07.2009, 23:19 | Сообщение # 9 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Мы шли по наполненным теплым светом улицам, и я заглядывала в светящиеся прямоугольники окон каждого дома - люди за окнами спали, ужинали, играли с детьми, разговаривали... Впервые в жизни на меня нахлынуло странное, тяжелое, давящее на сердце, страшное и тоскливое чувство одиночества. Незнаю, права ли я была, когда ощущала себя чужой, слабым призраком, потерянной душой без оболочки... Я думала, из этих людей не примет меня, не пустит погреться к очагу, не разделит со мной свою трапезу. На глаза навернулись слезы, и я зашагала быстрее Гая, чтобы он не смог их увидеть.
Гай не стал меня догонять. Тоска душила и его...

Полчаса спустя мы уже стояли на краю моего леса. Гай как будто бы собирался с силами.
- Или пойдем, или уходи, - жестко сказала я. Мне было неприятно ожидание.
Гай выдохнул.
- Решай скорее.
Но решать ничего не пришлось: к нам уже подходила Эстер. Она шла с трудом, но быстро и как будто воинственно, глядя на меня и моего спутника с нескрываемой ярость.
- Кто это?! - закричала она еще издалека. - Кто он?! Где ты взяла его?!!
Меня забила дрожь.
- Это Гай, он человек, он мужчина! - ответила я с вызовом.
- Откуда он?! Разве я не запрещала тебе спускаться с холма?!! - кричала Эстер в каком-то страшном исступлении. - Ты не могла!! Не должна была! ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ!!

Мое сердце начало биться так быстро и яростно, что я затряслась. Слезы уже давно сами сабой катились из моих глаз - но то были слезы не гнева, а обиды. Эстер тяжело дышала, но глаза ее были сухи, а голос переходил на визг.
- КАК ТЫ МОГЛА?!!
Гай ворвался в наш разговор:
- Пожалуйста, не кричите на нее, - сказал он тихо, но очень взволнованно. - Почему вы так ведете себя с ней? Посмотрите - она же ребенок! Она не контролирует себя, она не умеет! Вы же ее бабушка, что вы делаете?
Эстер повернулась к нему.
- Что ты с ней сделал?! Что? Я не слепая, я давно чувствовала, что кто-то уводит ее у меня!! Подлец! Да, она ребенок, а ты... ты... скот, ты осквернил ее!!
Гай, кажется, опешил. Какой-то миг он смотрел на Эстер так, как будто она ударила его.
- Что? Что вы сказали?! - тоже заорал он. - Я не делал того, в чем вы меня грязно обвиняете!! Я люблю ее! Я хотел познакомиться с вами, чтобы спросить, почему вы живете, как изгои, в этом безлюдном месте, в этом дремучем лесу, ради чего?!
Эстер побагровела.
- Это не твое дело, урод!!
Все это время я стояла рядом, мучаясь от содрогающих мое тело рыданий. Я была панически испугана, я не могла понять, чем мы с Гаем заслужили такие слова... Но, услышав, как Эстер оскорбляет моего Гая, я почувствовала, как во мне поднимается какое-то звериное чувство, страшный, нечеловеческий гнев. Я закричала что было сил:
- Не смей, не смей говорить о нем так!! Не трогай Гая, иначе я не отвечаю за себя! - В глазах Эстер я читала ненависть и почему-то страх. - Он лучший человек, только он понимает меня, только ему я нужна!!

Лицо Эстер из багрового стало мертвенно-белым.
- Только ему? - совсем тихо спросила она. - Только он...
Эстер горестно закачалась, закрывая глаза.
- Уходите...
Она развернулась и пошла к лачуге. Маленькое, худое, искалеченное годами тело. Я смотрела на ее узкую сгорбленную спину, проступающие под дерюжной рубахой позвонки, тонкие бледные руки, и ярость покидала меня, откатываясь, как морская волна с берега. Гай стоял рядом, ошарашенный, раскрасневшийся, страдающий. Эстер шла, медленно шаркая истопанными ногами.
- Пойдем, - прошептал Гай с тоской. - Пойдем ко мне.
Но я приняла решение.
- Нет, я должна остаться.
Маленькая фигурка Эстер уже скрылась в лачуге.
- Пойдем, - повторил он пустым голосом.
- Не приходи ко мне больше, - твердо сказала я, но слова эти разорвали мою душу.

Сообщение отредактировал underweared - Понедельник, 27.07.2009, 00:24
 
underwearedДата: Вторник, 28.07.2009, 20:35 | Сообщение # 10 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Гай пошатнулся и поднес руку ко лбу. Прежде чем он успел что-то ответить, я отвернулась и быстро пошла к хижине. Я не могла смотреть на него больше: мысль о том, что я, возможно, теперь уже никогда не увижу его прямого лица, не окунусь в его теплый взгляд, не почувствую запаха, душила меня. Тезрало мое сердце и осознание того, что я доставила моей бабушке невыносимую боль; но я не могла, не хотела умолять ее о прощении. Я почему-то чувствовала, что имею право знать о себе гораздо больше, чем знала всю жизнь. Гай, кажется, хотел расспросить Эстер о причинах своеобразия нашего с ней существования. Гай не получил ответа. Я пребывала в уверенности, что должна узнать его сама.
Эстер стояла, оперевшись лбом о покрытую копотью стену очага.
- Бабушка, - позвала я, пятаясь придать своему тонкому дрожащему голосу твердости.
Она не шелохнулась.
- Я не уйду с ним. Я останусь здесь.
Эстер недоверчиво повернула ко мне лицо.
- Но, пожалуйста, во имя всего добра, которое ты сделала для меня, во имя нашего покоя - ответь на вопрос, заданный не мной, скажи, почему мы так не похожи на остальных? Почему ты не позволяла мне спускаться с холма? Почему и сейчас ты казнишь меня за то, что я обрела любовь?
Бабушка устало покачала головой.
- Не время, - сказала она хрипло. - Не время для этих вопросов. - Теперь она уже смотрела прямо в мое лицо, спокойно, печально. - Я не отвечу тебе, Лайя, потому что лгать я не хочу, а говорить правду - не могу.

Признаться, я не ожидала этого ответа. Негодование загорелось в моей душе, но мне тут же удалось погасить его.
- Прошу тебя, - прошептала я.
Эстер, опираясь на стену и едва слышно кряхтя, прошла к топчану и села на него, глядя пустыми глазами прямо перед собой.
- Нет, Лайя.
Я присела к ней.
- Эстер, - к горлу подступили слезы обиды, непонимания, жалости к себе и к ней разом. - Я ведь прошу о малом. Просто расскажи все, как есть, если я тебе действительно дорога.
Она горько вздохнула.
- Ты не можешь вообразить себе, как дорога мне. Но я ничего тебе не скажу.

Мои глаза сами собой увлажнились.
- Не нужно плакать, - произнесла она медленно. - Мне так хочется спать - уложи меня, пожалуйста. Посиди у моей постели.

Сообщение отредактировал underweared - Вторник, 28.07.2009, 21:15
 
underwearedДата: Четверг, 30.07.2009, 22:44 | Сообщение # 11 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
После того, как Эстер заснула, я еще долго сидела на соседней постели и рассматривала ее лицо так, как будто никогда раньше не видела его. Что я знала о моей бабушке? Я знаю, что она любит жареную на углях рыбу и солнечный свет, молчать и прогуливаться по лесу; но кем она была до моего появления, как жила, чем занималась? Увы, она никогда не говорила мне об этом. Похоже, молодость ее не была счастливой - это я увидела в резком рисунке морщин ее лба; мало былов ее жизни и веселья - это подсказывало вечное выражение ее сухих, тонких губ... Мне не было жалко Эстер, нет, но меня мучало тяжелое чувство, что моя бабушка мне не доверяет...

Так я просидела до глубокой ночи, и чем гуще становилась темнота за окном, тем громче звучали в моих ушах посление слова Гая: "Пойдем... Пойдем ко мне", - его печальный шепот вызывал у меня острый приступ тоски по нему и жалости к себе. Я велела ему не приходить - неужели он действительно забудет обо мне? Нет, нет, этого не должно случиться! Я осознала, что не хочу потерять Гая и решила найти его и вернуть во что бы то ни стало.
Уходя, я шепнула Эстер:
- Я приду через день, поутру. Будь спокойна за меня, - и ушла, осторожно ступая на ветхие половицы.
Тихо, словно летучая мышь, прошла я через лес, чтобы не потревожить зверей, вышедших на охоту, и, спустившись с холма, замерла, увидев далеко впереди огни ночного Города.
Он был чужд мне, но все-таки неуловимо прекрасен... Я задумаласб на минуту, что было бы со мной, если бы мы с бабушкой жили там, среди тех людей... Наверное, я бы носила эту их неудобную выдумку - обувь, не могла отличить дрозда от соловья и не удивлялась всему на свете.

Стремительно, как дневной ветер, бежала по улицам Города, уже не глядя по сторонам. Я не знала, где живет гай, но, казалось, само сердце вело меня к нему. Может быть, он живет в этом огромном доме со множеством окон? Нет, он же одинок, ему не нужны такие хоромы. Может, за этим окном он сейчас сладко спит? Нет, там какая-то женщина режет овощи...

Я не бежала. я летела, я искала его, но не находила. В полном отчаянии, со стертыми шершавой поверхностью ступнями я наконец заглянула в какой-то окно - и увидела там его. Он ходил по комнате туда и обратно, панически запустив руки в волосы и кусая губу. Гай волновался, Гай мучился. Осознав то, я почуствовала облегчение: сейчас я войду к нему, и все снова встанет на свои места... Я распахнула дверь его дома.
Гай обернулся. Он молчал и смотрел на меня уже спокойно, но с явной надеждой в глазах.
- Я люблю тебя, - только и смогла сказать я перед тем, как он сжал меня в своих объятиях.

- Не хочу быть без тебя, - прошептала я ему на ухо. - Мне плохо.
- Тогда мы будем вместе, - сказал он, и мир вокруг меня куда-то поплыл...

Сообщение отредактировал underweared - Четверг, 30.07.2009, 22:46
 
underwearedДата: Воскресенье, 02.08.2009, 15:38 | Сообщение # 12 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Той ночью произошло непоправимое.

Я помню все в каком-то красноватом тумане, в пугающей мутной дымке; движения замедлены, звуки доносятся откуда-то издалека. Все, что я видела - это его глаза, горевшие дьявольским огнем, все, что чувствовала - это жар его напряженного тела. Я была растворена в нем, а он - во мне; я существовала только для него, а он - только для меня...

- Лайя, - шептал он мне, а у меня не было сил, чтобы ему ответить...

Проснувшись поутру, я первым делом поняла, что Гая нет рядом со мной. В то же мгновение я осознала, что абсолютно раздета, и меня окатила волна страшного стыда. Я плохо понимала, что произошло со мной этой ночью, и от того еще сильнее мучалась от смущения.

Чувствуя, что поступаю неправильно, я нашарила в шкафу Гая какие-то вещи, вроде бы подходящие мне по размеру, надела их и прокралась в уборную. Брюк я раньше никогда не носила и потому испытывала сейчас в них огромное неудобство: они давили на живот, сжимали ноги, натирали в поясе. Я заглянула в зеркало и опешила: на меня смотрела какая-то незнакомая девушка, какой-то другой человек, непохожий на прежнюю Лайю. Цветок из моих волос куда-то пропал, лицо приобрело болезненный оттенок, похудело и как будто постарело...

Из кухни донесся шум, и я усилием воли выбросила из головы мысли о своем облике, заставив себя думать о Гае. Да, я его люблю. Я точно, я без всяких сомнений его люблю.
Он стоял у дивана.
- Колючка, - сказал он нежно и радостно, как только увидел меня. - Моя колючка, моя любимая, любимая колючка!
Я зарделась и вымолвила тихо:
- Да.
Он засмеялся.
- Гай, - начала я. - Что случилось? Что... что все это значило?
- Милая, - он улыбался так, что я не удержалась и стала улыбаться ему в ответ, - сегодня ночью между нами случилось то, что сделало нас с тобой самыми родными людьми, то, что доказало, что ты - моя судьба, а я - твоя.
- Правда? У этого есть название?
- Конечно, есть, - в его глазах прыгали счастливые искорки. - Это называется любовь.

- А теперь сними этот хлам; его носила моя сестра, когда еще жила здесь. Я постирал твое платье и уже выгладил его.
- Правильно, - ответила я. - Оно было не слишком чистым.
- А... как насчет маленькой благодарности? - прищурился лукаво Гай.
Я вздрогнула.
- Точно... Спасибо. Вечно забываю ваши глупые правила.

Сообщение отредактировал underweared - Воскресенье, 02.08.2009, 15:53
 
underwearedДата: Среда, 05.08.2009, 22:36 | Сообщение # 13 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Получив от Гая свежее, странно пахнущее платье (он сказал, что это от стирального порошка), я не раздумывая ни минуты переодеась в него: так быстро закончилось мое знакомство с брюками. Он смотрел, как я переодеваюсь, довольно прищурившись; я почти перестала стесняться его. Когда я была одета, он подошел ко мне и вплел в мои волосы свежий цветок.
- Он не пахнет! - удивилась я.
- Он и не должен, - пожал плечами Гай. Я купил его у соседа-садовода.
- Не ужели ты не знаешь, как пахнут настоящие цветы, цветы живого леса? О, этот сладчайший запах, - начала было рассказывать я, но Гай меня тут же перебил:
- Я решил, что нам нужно сегодня побывать в парке. Я был неправ, когда повел тебя сразу в галерею... Знаешь, в парке гораздо легче; он похож на лес, - Гай подмигнул мне.

И снова мы шли по сухим, жарким улицам этого Города, и так же, как вчера, гудели автомобили, бежали люди и блестели стеклянные окна, но только мне уже не было интересно смотреть на них. Я чувствовала, что улицы заполены густым чадом, человеческими ссорами и несчастьем... Гай не замечал моего состояния: он здоровался с прохожими, улыбался и рассказывал мне что-то очень длинное и, наверное, забавное, да вот только я ничего не могла понять.
Когда мы оказались в парке, он тут же начал беседовать с каким-то мужчиной. Я осмотрелась: увы, Гай солгал: это место совсем не было похоже на лес. Множество людей, голая неестественного цвета трава, запах нагретого дорожного покрытия... Ко мне же подошла незнакомая девушка с полным презрения выражением лица.
- Я полагаю, это вы вчера устроили скандал в галерее искусств?, - спросила она, растягивая слова.
"Она меня ненавидит! Они все меня ненавидят!" - я похолодела, а в мозгу как будто застучал свинцовый молот.
- Это не твое дело, - сказала я, озлобившись.
- О. Вы действительно хамка. Вас раньше не видели в нашем городе. Я журналистка. Мне нужно написать о вас в газете. Не думайте, что я очень хочу это сделать, - она прищурила глаза. - Вы не нравитесь мне совершенно.

Я чуть не зарыдала.
- Я не виновата! Это все вы, это не я, это вы такие, все... одинаковые! Гай! ГАААЙ! - он, как назло, куда-то пропал.
Журналистка смотрела на меня хищно.
- Вы живете в своем уродливом городе, такие злобные, такие жестокие, что вы лезете ко мне, я же ничего, ничего вам не сделала! - кричала я что было сил. Люди на лужайках прервали свои беседы и стали смотреть на меня с нескрываемым любопытсвом; я же совсем не смогла держать себя в узде. Я кричала сквозь слезы, беспорядочно размахивая руками:
- Я не хочу оказаться среди вас! Я не вмешиваюсь в вашу жизнь, так почему вы все тормошите мою!
Пухлый пожилой мужчина подошел ко мне сзади и сказал спокойно:
- Милая, почему ты так кричишь? Давай ты замолчишь, и у всех перестанет от тебя болеть голова.
И я ударила его в лицо.

В ту минуту я его просто ненавидела. Я желала смерти им всем - в том числе и Гаю, бросившему меня в такой момент. Кажется, я впала в истерику - из груди рвались нечеловеческие рыдания, тело тряслось. Люди вокруг зашептались, голоса их доносились до меня как из тумана:
- Что это с ней?
- Наверное, она сбежала из приюта для умалишенных...
- Да, скорее всего, нужно срочно позвонить в полицию!
- Вызывайте..
- У меня нет средств на мобильном.
- А у меня мобильного.
- Нет, я не советую вам связываться с ней. Мало ли что...
- Вы только посмотрите на эту ее рубашку...
Я пошла от них, покачиваясь и вздрагивая. Мне не хотелось никуда, мне вдруг стало ужасно тоскливо и одиноко - люди оказались чужими, даже тощие лесные вечно голодные волки были для меня роднее... Я присела на качели на краю парка.

Одна. Не подходящая людям.
Наверное, я просто не человек, иначе их ненависть ко мне нельзя объяснить. А может, я просто плохая. Да, наверное, они видят, что я не подхожу им и потому прогоняют, как сова прогоняет из гнезда кукушонка. Чтож, мне тоже плохо со всеми ними. кроме одного: Гая.
Он шел по парковой дорожке, держа в руках что-то разноцветное.
- Я принес тебе мороженого, - сказал Гай почему-то печально.
- Не хочу. Не знаю что это такое. Ты не помог мне, - я отвернулась.
- Опять? - понял Гай. - Знаешь, только что я узнал о том, что еще хуже, - он закрыл глаза, пытаясь, наверное, остановить слезы. - То, что разрушит все...

Сообщение отредактировал underweared - Среда, 05.08.2009, 22:38
 
underwearedДата: Четверг, 06.08.2009, 01:08 | Сообщение # 14 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Гай сказал, что ему пока трудно сказать мне это; он молча выбросил мороженое, из-за которого не пришел ко мне на помощь, и предложил пойти к тому нашему озеру, к тому месту, где мы поняли, что любим друг друга. Я сразу же согласилась, потому что находиться в Городе с каждой минутой становилось все невыносимее и невыносимее.
Солнце садилось далеко за морем, птицы возвращались в гнезда, в окнах загорался свет.
- Колючка...
- Да, Гай?
- Я люблю тебя и, пожалуйста, не забывай никогда об этом.
- Хорошо, - удивилась я.
Тем временем мы прошли маленький березняк и оказались у озера. Гай, кажется, понял, что тянуть время больше не имеет смысла. Взгляд его был тяжел, поза - печальна. Он медленно, будто пытался сдвинуть с пути тяжелое препятствие, начал говорить.
- Я приехал сюда из другого города, гораздо больше этого, гораздо больше... Мне захотелось пожить одному в спокойном, тихом месте, таком, как этот город. Я жил с матерью и младшим братом, он, как бы это сказать... У него синдром Дауна.

- Вряд ли ты знаешь, что это такое. Он как звереныш; он не может общаться с людьми, не может жить, как люди, но и не может жить один.
Я заволновалась.
- Гай... У меня что, тоже синдром Дауна?
Он горестно усмехнулся.
- Глупышка... Ты абсолютно здорова. А вот Клод... Мама выхаживала его, как могла - она бросила работу и все время проводила с ним. А я уехал, когда мне исполнилось двадцать - мне надоела бедность и зависимость от них обоих. Сейчас я понимаю, что это был страшный, эгоистичный поступок...
Он потер лоб.
- Мне позвонили соседи. Мама умерла.
- О, небо, - я чуть не расплакалась.
- Да, умерла... Я должен ее похоронить... И, кроме того, теперь судьба Клода в моих руках. Но я не смогу жить с ним, - по щеке Гая побежала слеза. - Я не смогу... Я отдам его в приют... Но для этого нужно столько бумаг, столько времени... Милая, завтра я уеду. Черт, почему сейчас, ну почему!!
Что-то оборвалось во мне, кровь заледенела, в ушах застучало.
- Ч-что? - спросила я, заикаясь.
- Я должен, понимаешь, должен! Черррт, черт, черт!! - крикнул он.
- Гай, - взмолилась я, - не уезжай! Я не знаю, что будет со мной без тебя! Я умру! Гай, я не могу представить ни единого дня без тебя! Милый, мое сердце уже сейчас разрывается! Гай! Попроси соседей разобраться! Умоляю, любимый, солнце мое, пожалуйста, не уезжай!

- Идиотка! - закричал он внезапно, - да как же ты не можешь понять! Я не хочу уезжать, мне тошно от того места, тошно от того дома! Я не могу расставаться с тобой, но должен! Я ОБЯЗАН!

Я подумала, что умираю, - заболело сердце, помутнело в глазах.
- Ты уедешь навсегда? - спросила я жалобно.
- Нет, Лайя. Прости, я накричал... - Он стал говорить спокойнее. - Оформление документов займет не меньше полугода - у меня нет денег на взятки этим сволочам... Я постараюсь сделать все возможное, и я вернусь, понимаешь?
- Да, - прошептала я сквозь слезы.
- Я уеду завтра на утреннем автобусе. Не провожай меня, так будет еще тяжелей. Еще вот, возьми. Это мобильный. Я буду звонить тебе каждый день, поняла?
- Да.
- Я тебя люблю, знаешь?
- Да.
- Ты должна дождаться меня. Я тебя люблю. Я хочу провести с тобой всю жизнь. Но обстоятельства сильнее.
- Поцелуй меня, - только и смогла попросить я, изо всех сил пытаясь справиться с желанием немедленно умереть.

- Я вернусь, и мы заживем с тобой счастливо, - сказал Гай дрожащим голосом.

Сообщение отредактировал underweared - Четверг, 06.08.2009, 01:10
 
underwearedДата: Воскресенье, 09.08.2009, 13:35 | Сообщение # 15 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Я бежала по остывшему лесу, не оборачиваясь, не глядя под ноги и не думая ни о чем, кроме Гая. Мне казалось, жизнь моя теперь кончена; я подсчитала в уме - мне предстояло ждать его сто восемьдесят восходов, сто восемьдесят зенитов и сто восемьдесят закатов. Я не представляла, как смогу прожить без него так долго. Сто восемдесят дней без его сильных рук, горячих глаз, сладкого дыхания. Что-то сжалось в моей груди, не давая свободно дышать - вместо вздохов получались всхлипывания...

Оказавшись в леске, окружавшем нашу лачугу, я насторожилась. Все здесь было по-старому: те же старые шершавые стволы деревьев, та же жесткая хвоя под ногами, тот же аромат древесной смолы... Нет, не тот же: к нему примешивался едва уловимый запах гари, остывших углей, паленой шерсти. Со всех ног побежала я к хижине, полная самых страшных предчувствий. С каждым шагом запах становился сильней и сильней, и, когда я увидела лачугу, стал прямо-таки смердящим.
О небо! Мои опасения сбылись. За незастекленными рамами чернели обугленные стены, крыша прогорела насквозь, деревья вокруг - почернели и пожухли.
- Эстееер!! - закричала я что было сил. - Бабушка!! Ответь! Бабушка!!!!
Эстер не отзывалась. Мою голову как будто сжали в тиски, руки вспотели, в горле пересохло, а голос куда-то исчез... "Нет, - думала я панически, - нет, этого не могло случиться, не могло, Эстер просто ушла за травами, а в ее отсутствие пол опять загорелся".
- Эстееер!!
Никто не ответил мне, только какой-то зверек с шумом скрылся в папоротнике.
С рвущимся из груди сердцем, прислушиваясь к каждому шороху, я вошла в хижину.
Все почернело и сморщилось; огонь сожрал наши постели, нашу жалкую полку для книг, наш соломенный топчан и...
- НЕТ!!
Неподалеку от меня, перед очагом, лежало обугленное тело...

Перед моими глазами все поплыло... Вот она, Эстер, вот почему она не откликается, вот ее маленькие сухие кости, обнажившиеся огнем... Мне стало не хватать воздуха, я пошатнулась, закрыла глаза, и увидела ее... Как он кричала, страдала, звала меня на помощь, как пыталась убежать, но проход был перекрыт полосой огня, а окна оказались слишком маленькими... Вот она плачет, ей страшно, и ступни уже лопаются от жара, а меня нет, меня нет, меня нет рядом!!

Я зарыдала в голос, я плакала и орала что было мочи. Все это произошло из-за меня, из-за меня!! Я не пришла на помощь, я покинула бабушку так надолго, я совершенно забыла о ней, о ее старости и слабости, о ее панической боязни огня и неспособности с ним совладать... Пожары всегда тушила я, Эстер могла лишь кричать от страха, видя перед собой разбушевавшиеся языки пламени. Я на коленях подползла к тому, что от нее осталось, и поцеловала то, что когда-то было ее лбом: от запаха горелой плоти меня тут же стошнило...
- Небо! - кричала я в забытьи. - Эстер! Простишь ли ты меня когда-нибудь за то, что произошло? Бабушка!! Милая! Умоляю!! Вернись, не оставляй меня одну в этом уродливом мире!
Так в один день я потеряла людей, без которых не могла жить, людей, которых любила больше себя самой. Своими руками, да, своими руками я погубила свою бабушку, человека, положившего жизнь на то, чтобы воспитать меня. Меня душил дикий, убивающий стыд; я рыдала, я кричала и выла, я царапала пальцами черный пол и выла, как раненый зверь. Не знаю, как долго еще я оставалась в сознании, помню только, как потемнело в глазах. как закружилась голова и я рухнула на пол рядом с телом бабушки...

 
underwearedДата: Пятница, 21.08.2009, 22:44 | Сообщение # 16 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Очнувшись позже на обугленном полу, я некоторое время не понимала, что произошло со мной. Не знаю, как долго пролежала я в забытьи, - секунды или недели? Борясь с чуством тошноты и пытаясь проглотить огромный, болезненный комок, разрывающий мое горло, я встала. Вся тяжесть теперешнего положения навалилась на меня, мне хотелось немедленно умереть, исчезнуть, испариться... Прошла ярость, прошла ненависть к себе: я плакала негромко, вытирая слезы запястьем. Останки Эстер сморщились и перестали издавать зловоние, и мне даже казалось, что вот-вот они снова превратятся в мою бабушку, такую, какой я ее знаю: маленькую, тонкую, молчаливую старушку.

В нише в стене уборной, которую чудом не задело пламя, я большой кусок чистого полотна; в него я аккуратно собрала то, что осталось от бабушки. Помогая себе маленькой дощечкой, я вырыла яму в мягкой земле на лужайке неподалеку от пруда; руки мои тряслись, сердце - болело. Я спустила на дно свой страшный сверток, напоследок шепнув ему: "Прости, бабушка. Я люблю тебя". Забросав могилу землей, я из последних сил приволокла на нее самый плоский камень из всех, что нашла. Кусочком угля я написала на нем: "Эстер, лучшая из людей".

На меня нахлынула тоска, невыносимая, ломающая волю, заставляющая страдать и постепенно гибнуть; я осмотрелась. Вот наша лачуга: вряд ли у меня хватит сил на ее восстановление. Вот березы, которые Эстер так любила: они погибли вмсете с ней, огонь почти полностью пожрал из. Наш старый тигель не пострадал, полоса огня не доползла до него; сколько вечеров провели мы с бабушкой, греясь у его пламени... Что это?

Около тигля что-то белело. В недоумении я подошла ближе и присмотрелась. В траве, небрежно раскрытая, грязная и помятая, лежала единственная книга Эстер. Я подняла ее с благоговением. Эстер читала этот талмуд каждый вечер, книга была ей очень дорога, и бабушка, наверное, бросила ее из окна горящего дома, чтобы уберечь от уничтожения... Я подняла тяжелый старый том.
"Я прочитаю его, когда соберусь с мыслями", - подумала я и побрела к лачуге.
 
underwearedДата: Пятница, 11.09.2009, 13:55 | Сообщение # 17 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Эстер никогда не разрешала мне даже притрагиваться к этой толстой потрепанной книге.
- Лайя, этот том не для юных девушек, - говорила мне она, покачивая указательным пальцем.
Я взглянула на обложку: на ней виднелось наполовину вытертое золоченое слово «Стендаль». Может, это имя автора? Аккуратно и с трепетом я раскрыла книгу наудачу, и между засаленных страниц увидела листок бумаги, покрытый аккуратно выписанными буквами. Я даже вскрикнула, моментально узнав почерк Эстер.

Мои руки пальцы ослабли, я выронила листок из рук. Рыдания вновь стали душить меня.

Я собралась с силами и вновь принялась за чтение. С неровных строчек до меня доносился голос Эстер, а в сознании всплывали смутные картины моего прошлого, как глубоко потерявшегося в моей памяти. Кажется, я стала вспоминать...
 
underwearedДата: Пятница, 11.09.2009, 16:38 | Сообщение # 18 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline

Лайя, крошка, меня терзает глубокий стыд и страшное, сжирающее меня изнутри чувство вины; да, я виновата перед тобой. Я сломала тебе жизнь в самом ее начале, сделав это, как мне тогда казалось, только из благих намерений, но, как я поняла уже гораздо позднее, из простой гадкой алчности... Что ж, оставлю предисловия и начну, наконец, свой рассказ...
Я родилась в городе, что лежит в долине. Своих родителей я не знала, и, по злой усмешке судьбы, обрекла тебя на ту же участь. О моей жизни рассказывать нечего: я жила в монастырском приюте для девочек. Мы читали и пели, постились и соблюдали обеты молчания. Богословские книги утомляли меня, но мне приходилось читать и выучивать их...

В монастыре меня не научили ничему, кроме молчаливости, покорности и отвращения к мужчинам. При одной только мысли о мужчинах мне становилось плохо. В каком-то возрасте у девушек появляются... желания, греховные мысли и мерзкие сны; меня они тоже посещали, но приносили они мне не мечтательные чувства, а гадливую ненависть. Когда я сказала настоятельнице, что много думаю об отношениях между мужчинами и женщинами, она тяжело вздохнула и велела смириться. Монахиня не знает плотских игр, потому что монахиня - невеста божия.

Прости за эти подробности, но они важны для дальнейшего рассказа. Именно из-за такого монастырского воспитания я не вышла замуж, я не стала матерью, я никогда не была с мужчиной... близка.
Окончив школу, я покинула монастырь и поселилась в приходском общежитии. Оно тоже было только женским. Я работала на церковной ферме сорок пять лет. Сорок пять лет. Я считала такую жизнь правильной, и лишь сейчас вижу, как скупо и бесполезно прожила свои годы. Сорок пять лет я доила коров и ухаживала за картофельными полями. Боже, как страшно сейчас выглядит это число на бумаге...

Мне исполнилось шестьдесят. Я постарела и стала слабеть и в один прекрасный день осознала, что скоро стану для всех обузой, и покинула церковь. Я никогда не была верующей, во время молитв не думала ни о чем, как будто отупевая; потому я не страдала, когда уходила. Мне было все равно.
 
underwearedДата: Суббота, 12.09.2009, 00:35 | Сообщение # 19 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Меня никто не провожал. У меня не было ни единого близкого человека во всем мире, и, думаю, на всей ферме только одна дряхлая старуха-телятница помнила о моем существовании. Люди никогда не замечали меня, а я в ответ совершенно не интересовалась ими...
Я брела по пыльным улицам города, не глядя по сторонам. Я шла к кладбищу в надежде устроиться там уборщицей или смотрителем. Наверное, подсознательно мне уже хотелось оказаться там...
Внезапно я услышала тихий смех, доносящийся до моих ушей из распахнутых окон красивого светлого дома. Смеялся ребенок, заливисто и громко, счастливо и просто. Этот звук показался мне самым сладким, самым приятным в моей жизни. Я выпрямила согнутую десятилетиями тяжелой работы спину и улыбнулась.

Ноги мои бкак будто сами понесли меня к крыльцу того дома; не осознавая, что происходит, я шла, думая о радостном ребенке. Смех его мне показался смехом ангела. Как захотелось мне в тот момент обнять дитя, отдать ему всю свою любовь и заботу!

И я постучала в дверь.

Сообщение отредактировал underweared - Суббота, 12.09.2009, 00:39
 
underwearedДата: Понедельник, 16.11.2009, 01:35 | Сообщение # 20 |
Знакомый
Группа: Проверенные
Сообщений: 57
Статус: Offline
Рассказывать, что было дальше - сложно и бесконечно стыдно. Входная дверь оказалась незапертой, и я вошла в этот новый, красивый дом, совершенно не осознавая, что я делаю и для чего мне это нужно. В парадной было пусто; откуда-то справа доносились голоса. Не знаю, что на меня нашло, но я, ступая как можно более мягко, прошла вдоль пустой стены вперед и осторожно заглянула за угол.
Помещение, которое я увидела, служило, по всей видимости, гостиной. Посреди комнаты в креслах сидели двое, точнее, даже трое: бледная, худая женщина с нервными, резкими чертами лица высоким неприятным голосом говорила что-то лысоватому усталому на вид мужчине, державшему в руках ребенка.

- Я не могу, Боб. Я не могу менять эти пеленки, не могу слышать постоянно ее плач! Посмотри, что она сделала с моей фигурой, с моей жизнью вообще. Почему я должна круглосуточно сидеть рядом с ней, вытирать ей зад, менять подгузники, следить, срыгнула ли она после молока?! - голос женщины все повышался, а малышка тем временем начала потихоньку хныкать.
- Перестань, - резко ответил ей мужчина. - Это твоя дочь, и ты должна, я подчеркиваю, должна воспитывать ее.
Женщина брезгливо нахмурила бровки.
- Давай все же наймем няньку, умоляю, - сказала она, срывающимся голосом. - Боб, я не могу так.
- Слушай, на прислугу уйдет слишком много денег. Нам еще нужно расплачиваться за дом, - мужчина поднялся с кресла, отмахиваясь рукой от жены.
Девочка захныкала громче, стараясь, видимо, привлечь к себе внимание родителей.
- Но Боб! - тоже повысила голос женщина. - Боб, меня тошнит уже от нее! Я не могу, я же слишком молода!
Она догнала мужа на полпути к выходу в холл.
- Боб, - истерично начала женшина. - Боб, я уйду от тебя, если ты не наймешь няньку.

- Черт с тобой, Валери, - плюнул в сердцах мужчина. - Нанимай кого хочешь, только не начинай скандала.
В этот момент я осознала, что совершаю большой грех, подглядывая за людьми, и начала медленно пятиться к двери.
- Что за звук? - удивился Боб.
- Я посмотрю, - ответила женщина и, не успела я дойти до выхода, как она вбежала в холл и уставилась на меня, удивленная.
- Кто вы? - спросила Валери строго. - Что вам нужно?
И я испуганно промямлила первое, что пришло мне в голову:
- Я... няня. И ищу работу.

Сообщение отредактировал underweared - Понедельник, 16.11.2009, 01:37
 
The sims 3 in Russia » Погребок » Архив тем » Крапива (*заморожено*)
Страница 1 из 212»
Поиск:

Данный сайт не является официальным сайтом игр The Sims.